22 февраля 2022 года мама неудачно упала в своей квартире в Дрездене, провела неделю в больнице и вернулась домой в столь беспомощном состоянии, что нам с женой пришлось переехать к ней, нанять службу по уходу за амбулаторными пациентами и самим познать все прелести ухода за пожилым человеком. К счастью, тяга к жизни у мамы оказалась сильной: к концу марта, через месяц с лишним, она смогла наконец самостоятельно встать на ноги, пройтись по квартире с ролятором, а сегодня (10 апреля) даже сама сварила себе молочный суп. Возможно, скоро (думаю, однако, не раньше июня–июля) мы вернёмся в Мюнхен.
Почему я затронул эту тему? Меня поразила безусловная готовность германских государственных ведомств помочь человеку, попавшему в трудную ситуацию. Как только в больнице стало известно о предстоящей выписке мамы, находящиеся там и курирующие больных социальные службы связались со мной и обсудили дальнейшие шаги, которые они намерены предпринять в отношении своей пациентки: подачу заявления на повышение степени инвалидности (что связано с увеличением финансирования), заказ необходимых медико-санитарных приспособлений и прочее. В общем, не успел я толком осознать случившееся, как буквально через пару дней квартиру наводнили незнакомые вежливые люди, которые произвели замеры, привезли, установили всё заказанное — и исчезли. Все расходы покрыло государство; маме лишь пришлось внести небольшую доплату за каждый доставленный предмет. В службе по уходу работают медсёстры и медбратья разных национальностей, в том числе русские, украинцы и белорусы. Маме прислали помощников с учётом её языковых предпочтений — то есть русскоговорящих. Вот так государство участвует в жизни своих граждан.
Теперь об Украине. Мне претит любое насилие, и я не вижу для него оправданий. То, что происходило там в последние годы и то, что происходит сейчас, — есть преступление. Благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. На мой взгляд, если бы Россия не поддержала недовольство результатами выборов на Донбассе и в Одессе, то не было бы и столь плачевной ситуации, какую мы наблюдаем последние восемь лет. У истории нет сослагательного наклонения, так что развивать эту мысль не буду. Украина — другая страна. Нам пора наконец избавиться от имперских амбиций и перестать считать чужие земли своими, тем более — видеть в русских, проживающих за рубежом, российских граждан. Они имеют гражданство другой страны, знают её язык, имеют там дом, семью — точно так же, как и люди других национальностей, родившиеся в той же Прибалтике, Украине, Казахстане, Германии. Да, неприятные инциденты с националистическими проявлениями случаются, но они есть везде, в том числе и в России.
Теперь о беженцах. С начала войны мы с женой, возвращаясь по делам из Дрездена в Мюнхен, посещали железнодорожные вокзалы Мюнхена, Лейпцига и Дрездена и наблюдали ситуацию с приёмом украинских беженцев. Благотворительная католическая организация «Каритас» организовала пункты приёма для прибывших из Чехии (в Дрездене и Лейпциге) и Австрии (в Мюнхене): людей оформляли, переправляли в места будущего проживания, предоставляли социальное жильё, размещали в лагерях для мигрантов и в немецких семьях. Знаю об этом не понаслышке и не только из СМИ: моя кузина работает в одной из таких благотворительных организаций и недавно приезжала из Тюрингии в Дрезден для встречи очередной семьи беженцев. Сестра подрабатывает в немецкой семье, приютившей женщину-украинку с ребёнком, и периодически с ней общается. Наши многочисленные знакомые здесь регулярно контактируют с украинцами в том или ином виде — это нормальные люди, не имеющие ничего общего с тем, как их представляют российские государственные СМИ: в качестве скачущих на Майдане и орущих «москаляку на гиляку». Радикальные националисты есть в каждой стране. Переносить поведение этой группы на весь народ, на всю страну — это шаг к радикальному национализму: человек, допускающий подобное утверждение, невольно, а возможно и намеренно, поддерживает идею превосходства одной нации над другой. Так быть не должно. Мы уже проходили это.
Погода никак не желает взять курс на стабильность: две недели хóлода сменяют две недели тепла, чтобы, в свою очередь, снова смениться холодом. Хотя это тоже своеобразная стабильность. Возим с собой демисезонную одежду и чертыхаемся, когда в ней слишком жарко или слишком холодно.
Всякая всячина 