Теремок

Чита. Улица Бабушкина, 82. «Теремок». В левой его части, с задней стороны, находилась комнатка с диваном, где я в статусе ночного сторожа нес вахту после утомительных занятий в институте, а чаще просто спал без задних ног. С правой стороны терема, на втором этаже, одно время действовал кружок юных гитаристов. Его бессменный руководитель, Борис Алексеевич, крупный седовласый мужчина солидного возраста, вечерами, когда в помещениях больше никого не оказывалось, выпивал привычную норму водки, снимал брюки и в одних трусах, оставаясь при этом в рубашке, галстуке и пиджаке, вальяжно расхаживал по хоромам, наслаждаясь своеобразной гардеробной свободой. Я, как персона мужского пола, его не смущал.

Как-то вечером в «Теремок» заскочила Алла Морозова, выпускница китайского отделения (выпустилась через год после моего поступления в институт, впоследствии работала в ОВИРе), и наткнулась на Бориса Алексеевича, разгуливающего в полуодетом виде.

— Господи, Аллочка! — Борис Алексеевич безуспешно пытался хоть как-то прикрыть полами пиджака свои трусы в горошек. — Вам-то чего в такое время понадобилось? Предупреждать же надо! — и, прикрыв седалищную часть ладонями с растопыренными пальцами, умчался в соседнюю комнату.

Мне казалось, что он таким образом разнашивал своё белье. Всякий раз, когда я заставал его в этом виде, трусы были новыми, неношеными и в обтяжку.

Однажды он напился в стельку. Настолько, что вернулся из туалета с расстегнутой ширинкой и вывалившимся из неё мужским достоинством. Усевшись за стол в таком виде, он, как ни в чем не бывало, продолжил трапезу. К всеобщему облегчению, всё само собой уладилось после его очередного визита в уборную.