Я собрался на ночную дискотеку. Поздно вечером ко мне заглянул сосед:
— Бахридин, нужна помощь. Приехал твой земляк, студент. Завтра у него свадьба в кишлаке. Подвезёшь парня?
В Таджикистане студенты нередко женятся, чтобы их жёны заботились о родителях. Сам студент может не появляться дома по полгода, а жена в это время ухаживает за его родственниками.
Я согласился.
Утром, после дискотеки, просыпаюсь с больной головой. Входит студент с розами — вижу, что сорвал их на нашем огороде. В руках — пустая бутылка из-под кефира, в неё он воткнул цветы, а на голове — тюбетейка. С детства недолюбливаю этого парня, а тут ещё похмелье, розы, тюбетейка… В общем, сел он на заднее сиденье, подальше от меня, и мы поехали.
До места свадьбы оставалось километров шестьдесят. Проезжаем деревню Олтмиш Панҷ. Красивое название. Половина жителей — узбеки, половина — таджики. Чтобы избежать межнациональных споров, в названии использовали оба языка. Представьте себе деревню, где поровну немцев и русских, и назвали бы её «Фюнф унд Шестьдесят». Так и здесь: «Олтмиш Панҷ» — шестьдесят пять; первая часть — по-узбекски, вторая — по-таджикски.
Неподалёку от деревни стоял пост ГАИ. Дежурил там бывший ученик моего отца. Я узнал его по красным «Жигулям». Подъезжаю к посту и думаю: дай-ка поддам газу, подразню знакомого. Разрешённая скорость здесь — 60 км/ч, а я разогнался до 110. Увидев меня, инспектор спешно нахлобучил фуражку и выбежал на дорогу. Я проехал немного вперёд и остановился у обочины. Смотрю — бежит ко мне. Когда до машины оставалось метров пять, я снова нажал на газ. Он остановился — я притормозил. Он ко мне — я опять с места!
Наконец инспектор не выдержал: вернулся к своей машине, рванул за мной, догнал, выскочил — и давай в сердцах лупить фуражкой по капоту.
Наконец, успокоившись, буркнул:
— Выходи. Покурим.
Сидим на обочине, молча смотрим друг на друга.
— Мне на свадьбу нужно, — наконец произнёс он. — Жениха отец твой тоже учил. Ты куда так торопился?
— Тоже на свадьбу.
— И кто жених?
— Вон, — говорю, — в машине сидит.
Инспектор открыл дверцу, посмотрел на сидящего сзади в тюбетейке, с букетом роз в бутылке, и говорит:
— Ладно, поехали обратно.
В том месте, где находится пост, машины проезжают редко, а у инспектора — план. Кроме того, прибор для измерения скорости — «Барьер» — требует составления протокола при каждом зафиксированном нарушении. Моё превышение скорости он зарегистрировал, но если не выписать мне штраф — придётся искать другого «нарушителя». А меня оштрафовать он не может — всё-таки я сын его учителя, уважаемого человека. Сидим, курим, ждём следующего водителя.
Вдруг из-за поворота появляется автомобиль. Мужик с узбекскими номерами едет километров двадцать пять в час — не больше. Гаишник радостно бросается ему навстречу:
— Ты что, сдурел? Думаешь, по Узбекистану ездишь? Смотри на прибор — 110 км/ч!
— Какие 110? Я, как знак «60 км/ч» увижу, больше двадцати пяти не еду.
— Какие двадцать пять? Смотри сюда! — и показывает ему прибор с моим превышением.
— Да Вы что! Я, как издали Вашу фуражку вижу — у меня нога с педали сама сползает.
— Лишу прав!
И содрал с бедолаги двадцать рублей — по тем временам четверть зарплаты, огромные деньги. Узбек, недовольный, уехал, а гаишник, опомнившись, спрашивает меня:
— Ты номер его запомнил?
— Нет.
— Ну вот, блин… Придётся ждать, пока кто-нибудь ещё проедет.
На свадьбу мы всё-таки успели — да и не началась бы она без жениха. Сдал я его из рук в руки и забыл о нём. А инспектор ГАИ, довольный, что выполнил план, так меня напоил, что из всего того дня я только эту историю и помню.
Всякая всячина 