На Бодензее, с германской стороны, живет одна знакомая семья из Таджикистана. Он — статный мужчина, она — очень красивая женщина. Обоим под пятьдесят. Единственная дочь уже выросла. Как-то мы с женой приехали к ним в гости. Здесь необходимо сделать краткий лингвистический экскурс в таджикский язык: слово «мардак» — мужчина; муж, часто употребляется в семье при обращении к супругу. Более уважительное обращение к мужу в третьем лице «додой» — отец, используется в сочетании с именем ребенка. У вышеназванной семьи дочь звали Гульнара или Гуляк — краткая, уменьшительная форма, по нашему Гуля. В этом случае, обращение жены к мужу звучало бы как “додой Гуляк” — «отец Гули». Всего этого мы на тот момент, конечно же, не знали. Так вот, гостим мы в этой семье. Моя жена слышит как хозяйка обращается к своему супругу «Эй, мардак, принеси воды!» или «Эй, мардак, двор бы подмел!» С непривычки, вместо «мардак», слышится наше русское матерное м…дак: «Эй, м…дак, повесь гардины!» Жена спрашивает у меня:
— Слушай, чего она его так? По-матушке, да еще при нас, не стесняясь?!
— Ну, — говорю, — сердится за что-то, наверное. Может гулял по молодости, вот она ему и припоминает?! — решил пошутить я.
Вдруг слышим: «Додой Гуляк, посмотри как наша дочь выросла!»
— Ну точно, — качает головой жена, — изменял. До сих пор его гулякой кличет! Бедная женщина!
Всякая всячина 