В несытные студенческие годы я подрабатывал сторожем на метеостанции на улице Июньской.
Ветхая сторожка была обставлена в духе того времени: два старых стола, два обшарпанных стула, оружейный сейф и двухдверный деревянный шкаф. На переднем столе одиноко лежал журнал регистрации посетителей, а на стене хрипел покрытый толстым слоем пыли радиоприёмник. Мягкой мебели не было вовсе.
Меня поставили в напарники к невысокому, сухощавому старику, который оказался весьма ответственным человеком. Каждые два часа он доставал ружьё из сейфа, надевал поношенный плащ и совершал обход вверенной ему территории. Я, по уставу, был обязан сопровождать его, так что к утру, после бессонной ночи, чувствовал себя совершенно разбитым.
А утро по всей стране начиналось с гимна Советского Союза. Радиоприёмник натужно хрипел в шесть часов, старик бодро вскакивал со стула, поднимал меня, вялого, ставил рядом с собой, а сам старательно вытягивался в струнку и замирал. Звучало вступление, старик с энтузиазмом и несносно фальшивя, исполнял все шесть частей этого государственного произведения, время от времени толкая меня локтем в бок, чтобы я своим равнодушным видом не нарушал торжественность момента.
И хотя мне, измученному ночной бессонницей, было не до песенных ритуалов, наличие огнестрельного оружия и определённая доля фанатизма у напарника сдерживали меня от любых проявлений недовольства.
С тех пор у меня своё, очень личное отношение к гимну страны. Совершенно не патриотическое.
Всякая всячина 