Колбаса

Олег Венедиктов написал песню. Вернее, новый текст к популярной на тот момент песне группы «Наутилус Помпилиус» — «Я хочу быть с тобой». Лейтмотивом нового произведения стали страдания по колбасе: время было голодное, магазинные полки — пустые. Стоя на сцене городской филармонии, мы с чувством затягивали: «Я смотрел в эти лица и не мог им простить того, что у них есть она, и они могут жить!» После чего разворачивали плакат с изображением лиц членов Политбюро СССР. Зрителям понравилось, и мы стали популярны. Посыпались приглашения на различные мероприятия: симпозиумы, конференции, включая партийный пленум, куда нас, впрочем, именно из-за этой песни не пустили: похожая на вахтера женщина-организатор мощной грудью заслонила вход в зал. В знак протеста мы исполнили песню в фойе в узком кругу наших поклонников — двоих ребят с исторического факультета.

Наконец, нас пригласили на телевидение. Сделали более-менее качественную запись и назначили день съемок. Но тут заболел наш гитарист. Пришлось срочно искать замену. Я обратился к своему приятелю Косте Панову. У него было всё, что требовалось для такого случая: представительный вид и умение сносно играть на гитаре. Костя подстригся, надел костюм-троечку, достал из шкафа запылившуюся «Кремону» и отправился выручать коллектив. С его приходом наш квинтет визуально сузился до дуэта: телевизионная камера сосредоточилась исключительно на нас двоих, выхватывая то сияющего Константина, то меня, усердно раскрывающего рот под фонограмму. Клип сняли и выпустили в эфир.

Прошла неделя. Мы с Костей пошли в магазин за закуской. Денег было мало. Посоветовавшись, решили купить плавленый сырок — благо этого добра на полках было навалом. Пробиваем чек на кассе, как вдруг кассирша — молоденькая девушка, примерно нашего возраста — воскликнула:

— Ой, а я вас узнала! Это вы песню про колбасу пели!

Немного помолчав, добавила:

— А можно я вам её куплю?

И уже заговорщицким шепотом добавила:

— Нам вчера завезли.

Мы с Костей переглянулись и кивнули. Девушка достала из-под кассового аппарата перетянутый бечевкой продолговатый бумажный сверток и протянула его нам. Домой мы возвращались с полукилограммовым батоном докторской колбасы.

Вот оно, сытное бремя славы!