Наверное, что-то со мной не так. Где бы я ни появлялся на просторах СССР, у моих соотечественников возникало непреодолимое желание… меня побить. Правда, все желающие были исключительно подшофе.
Ставрополь. Скамейка. На мне капюшон. Напротив, едва удерживая вертикальное положение, сидит пьяный гражданин. Рядом, подперев плечом собутыльника, примостился второй. Первый, глядя на меня:
— Я щас ему врежу.
Второй, сдерживая приятеля:
— Не надо, Гриша. Щас докурю — и мы вместе ему наваляем.
Кыра. Стройотряд. Вечером с сокурсниками возвращаемся в барак. На мне стройотрядовская панамка. Натыкаемся на компанию подвыпивших местных. Те, указывая на меня пальцем:
— Во! Давай наваляем вот этому, в шляпе!
Чита. Зима. Иду в институт. На мне спортивная шапочка. Какой-то мужик, проходя мимо, неожиданно сгребает меня за лацканы шубы, подтягивает к себе и, обдав винными парами, сквозь зубы шепчет:
— Ты меня понял?
И уходит, не объяснившись. Я после этого минут пять не мог зажечь спичку — так руки тряслись.
Оренбург. Вечер. Возвращаюсь из кино. На мне летняя кепка, в душе — хорошее настроение. Идущие навстречу двое в милицейской форме хватают меня под руки, отводят за угол и заталкивают в автобус. Пьяный офицер, одергивая портупею, заглядывает мне в глаза:
— Ну что с тобой делать, а? Вывезти за город и выкинуть нахрен?
Забайкальск. Стройотряд. Вдвоём с Игорем Югаем возвращаемся в барак. Он — в шляпе, я — без. Навстречу идут двое пьяных. Мне посчастливилось наблюдать поистине героическую сцену: худенький, невысокого роста Югай, подняв голову, сквозь очки, храбро и невозмутимо созерцает нависшего над ним здоровенного мужика, которого безуспешно пытается оттащить собутыльник. Видимо, мой товарищ вызвал у сограждан те же чувства, что и я.
Хотя теперь, после всего сказанного, мне кажется, что всё дело — именно в головном уборе. Не иначе.
Всякая всячина 