Махорка

Кто-то из коллег-немцев, родом из ГДР, рассказал мне эту историю.

— Пробовал я вашу махорку, — начал он голосом бывалого. — Крепкая штука. Служил я тогда в Берлине. Как-то русские пригласили нас, немецких военнослужащих, к себе в часть — угостить, как они сказали, «русским дымком». Зима выдалась жутко холодная. Нас провели в караульное помещение. Смотрим — печь раскалена добела. Рядом — открытый ящик с патронами. Тут же — солдатик с дымящейся самокруткой, свернутой из газеты, с примятым концом во рту. Дым валил клубами — густой, белесый едкий, как от горелого тряпья вперемешку с прошлогодней листвой. Мы тут же дружно закашлялись. Постояли с минуту, затем, потихоньку пятясь, выскользнули из караулки. Однако кулек махорки в виде презента нам всё-таки всучить успели.

— Ну и? — немного помолчав, спросил я.

— Что — «ну и»?

— Покурил?

— Да ты что! Мне того раза на всю жизнь хватило.

— А говорил — «пробовал».

— Ну так практически же…

Накануне вывода советских войск из ГДР наблюдалось повальное разграбление складов и бесконтрольная распродажа оружия. Это был период настоящей анархии, когда приказы сверху уже никто не исполнял. Нарушения норм безопасности стали обычным делом — в условиях, когда командиры думали только о «списании» военного имущества или его продаже. Отсюда и открытый ящик с патронами у раскаленной печи — как символ полного пофигизма и разгильдяйства.