Прошло два года с тех пор, как мы приехали в Германию. Старший сын возвращается из школы голодным и жалуется жене на русском: «Я так заголоди́л, что чуть не умере́л». О младшей сестре он однажды сказал: «Она меня не́рвит». За столом каждый раз, когда жена варит пельмени или манты, просит: «С пельменей кожу сними». В итоге языковая деформация привела к языковой лаконичности: общение на русском свелось, как говорила моя преподавательница китайского, к уровню «стола» — «привет», «пока», «что есть поесть».
Всякая всячина 